О ФОТОГРАФИИ И МЫШЛЕНИИ НА ФОНЕ «ИСХОДА»

Лидия БОГАТАЯ

 

«Этика понимания требует от нас умения понимать непонимание»

[3, с.84].

«Для нас, людей,  проблема состоит в умении

 извлекать пользу из техники,  не попадая в зависимость от нее»

[3, с.42]

 

Почему тема фотографии может быть интересной для философа? Вполне понятно, вариантов ответа на этот вопрос может быть множество и один из них заключается в том, современный мир так стремительно «оцифровывается», что возникает естественный вопрос: как понимать этот «цифровой исход»? Оцифровываются не только архивы, но и наша повседневностьКак пишет С.Сонтаг, «инвентаризация началась в 1839 году» [4, с. 6]. Бесконечная сеть Интернет  сегодня являет собой параллельное цифровое и, одновременно, живое информационное целое, возможности которого с каждым днем становятся все более соблазнительными.  Фантазии писателей о том, что жизнь за пределами компьютера  может и вовсе потерять свою привлекательность, обретают черты очевидной реальности. Каждую минуту  досуга человек отдает любимому гаджету. Фотографирование помогает увеличить долю присутствия в цифровом мире, позволяет в нем инсталлироваться, обжиться, перенести туда все самое дорогое и любимое. Фотография становится своеобразным пропуском в зону цифровых коммуникаций, кодом доступа к коллективным сетям и сообществам. Фотографии не только обеспечивают масштабные трансляции физической реальности в цифровую, но и наоборот: освоение «физического мира» сейчас едва ли возможно без  фотографических «подсказок» (так и хочется сказать - сказок-подсказок). Любое событие сопровождается молниеносным фоторепортажемкоторый настраивает на тот или иной ракурс восприятия.

Фотография оказалась посредником между мирами, своеобразной «лодкой Харона».

Тема «исхода»  лейтмотив нижеследующих размышлений.  Исхода из мира, который может быть назван доцифровым, индустриальным, железным, миром паровозов и пароходов, миром устремленности к модернизации и поглощенности развитием, миром постмодерных раздражений и убаюкиваний, наконец, «миром, которого уже нет». Своеобразной фотографией-эпиграфом к приведенным ниже размышлениям, видится маленький «глянцевый шедевр» Энни Лейбовиц с изображением  Катрин Денев.

 

Bogataya art1

 

Это – «глянцевый» вариант исхода: с фирменными аксессуарами,  взглядом, устремленным назад, против света, который робко пробивается сзади. «Живой свет» рядоположен фотографом техническому чудищу искусственного освещенияНо как различить живой и искусственный свет?

Взглядов на «исход» может быть никак не меньше, чем ракурсов рассмотрения фотографии.

В представленных ниже размышлениях предпринимается попытка осмысления того, что сейчас переживается всеми, с точки зрения проблемы мышленияРабота стимулировалась одновременно двумя текстами. Во-первых, докладом Э.Морена о будущем образования. Этот доклад был  представлен в одну из комиссий ЮНЕСКО в 1999 году [3]. Морен писал о новом образовании в контексте формирования нового мышления

Второй текст, вернее, группа текстов написаны в совершенно ином «ключе». Это  эссе известного американского интеллектуала Сьюзен Сонгаг[4], [5]. Обращение к работам Сонтаг в разговоре о фотографии кажется вполне понятным В 2014 году на русском языке был издан давноизвестный уже во всем мире сборник С. Сонтаг «О фотографии» [4]. Он был  впервые опубликован на английском языке отдельной книгой в 1977 г.Долгие годы дружбы С. Сонтагс Э. Лейбовиц (не менее известным современным американским фотографом) сформировали некоторую сопряженность мыслей о фотографии. Однако чтение  эссе Сонтаг и рассматривание фотографий Лейбовиц подчеркивает и не меньшую разъединенность, различимость, особенность взглядов на фотографию  двух оригинальных мыслителей.

  1. О том, что уходит «вместе с…»

Каждый, читающий эти строки имеет свою историю переживания конца предыдущей эпохи.

Всем казалось, что конец наступит 1 января 2000 года или, в крайнем случае,  1 января 2001. Если нет, то оставался вариант майянских предсказанийвсе терпеливо ждали 2012 года, говорили о коллективном конце«коллективном вознесении». Очень скоро эсхатологические предчувствия и разговоры стали утомлять и казаться лишенными смысла. Действительно,  все живут так,  как и жили. За окном привычно светит солнце, идет снегРазве что, появились – цифровые войны, цифровые кризисы, цифровая жизньИ иногда закрадывается мысль, особенно после посещения современных кинотеатров с их уникальными «Д» возможностями  или после прочтения заметок о 3-Д принтерах, что, быть может,  мы все уже стали участниками «Шоу Трумана»? Понятно, что этамысль слишком радикальна и  едва ли ею следует увлекаться.Но закрывать глаза на происходящие фундаментальные изменения уже едва ли возможно.

Низвергаемые кумиры

Рациональность и знание

Лишь ленивый сегодня не говорит о кризисе рациональностиСкептическое отношение современного образованного украинца к науке, к бесчисленным университетам является результатом не только профанации высшего образования, наблюдавшейся последние десятилетия, но и свидетельством коллективных «переоценок» возможностей рациональности. Однако в этих переоценках важно не потерять все того ценного, что традиционно связывается с ratio.

Эдгар Морен предлагает вести речь не столько о рациональности, сколько о «псевдорациональности» (искалеченной и калечащей), под властью которой и прошел ХХ век [3с.44]. Эта рациональность сродни «рационализированной иллюзии», не развивающей «самокритичную бдительность» [3, с.28] и потому оказывающей  препятствия на пути познанияВ подобных оценках узнается хорошо знакомый мотив предостережений Ф. Бэкона,Р.  Декарта, И. Канта и многих других философов.

Интересно привести более развернутый вариант мысли Морена: «человек не живет только рациональностью и техникой; он тратит силы, отдает себя, посвящает себя танцам, погружает себя в транс, мифы, магию, ритуалы; он верит в актах жертвоприношения; он часто живет, подготавливая иную жизнь по ту сторону смерти. Повсюду техническая, практическая, интеллектуальная активность свидетельствует об эмпирико-рациональной способности мышления; в то же время всюду праздники, церемонии, культы с их одержимостью, восторженностью, расточительством, «тратами» времени, сил и средств свидетельствуют о человеке играющем, поэтическом, расточительном, обладающем воображением, безумном» [3с.53]Приведенный фрагмент вызывает двойственные впечатления. С одной стороны, появляется ощущение того, что человек, писавший эти строки, достаточно отдален от нас в историческом времени (да и действительно, между 1999  и 2017 годами есть большая разница!). С другой, возможно речь идет о совершенно иной культурной среде, весьма отличной от современных украинских реалий. Где он – расточительный, поэтический и безумный человек? Разве что безумством считать прикованность к экранам мониторов.Хотя слово «прикованность» свидетельствует о рабстве, в данном случае о рабстве  цифровом, о добровольном отвержении Жизни со всеми ее «священными неистовствами».

Культивирование рациональности тесно связано с устремленностью к знаниямБэконовский лозунг «знание – сила» вдохновлял не одно поколение  жаждавших просвещения людей. Школы, университеты становились местами передачи знаний «из рук в руки» (очень похоже на то,  как сегодня говорят о перемещениивзяток между коррупционерами). В соответствующих актах «передачи знаний» сплошь и рядом нарушалось главное условие, условие  критического перепросмотра обретаемогоКак итог -  взращивание бесконечных идолов. Процесс познания оборачивался «бессмысленным фарсом», не только бесполезным, но и  вредным.

Симуляции рациональности расцвели бурным цветом в цифровую эпоху. В поисках псевдознаний человек устремился к бескрайним возможностям сетевых технологий. И своеобразным инструментом сетевых подключений оказалась, в том числе, и фотография, подбрасывающая иллюзию фотографической точности и связности с доцифровым внешним  миром: «возможности впадения в заблуждение и иллюзию множественны и постоянны»[3 с.35].

Потребление, присваивание и владение

Так уж сложилось, что критика рациональности ведется параллельно с критикой неуемного потребительства, характеризующего современного человека. 

Но первый взгляд, потребительство чрезвычайно близко тому, что обозначают терминами владение и присваиваниеОднако даже элементарного рассуждения достаточно для понимания того, что владение предполагает управление. Потребителю же важно захватить, не утруждаясь мыслью о том, что делать с тем, что захвачено, как  употребить с пользой.Потребительство равносильно бессмысленному и бесполезному накапливанию, присваиванию и формированию иллюзии владенияИ опять фотография оказывается своеобразным спутником «человека потребляющего», она подпитывает гордыню иллюзорного владения, обладания пространством, событиями, людьми, наконец, «иллюзию владения прошлым, которого нет» [4, с. 8]. Фотография превращается в инструмент «самоутверждения» себя – владеющего.

Сфотографировать – значит присвоить, потребить [4, с.6]Вот только что потом делать со всеми этими бесчисленными снимками? Как обустраивать свою цифровую реальность ?

Потребительство и псевдорационалность схожим образом характеризуют человека, переправляющегося через перевал векови все еще ориентированного на «захват»Но если подумать, с чего это «захватничество» началось?

Мышление – это первый ина первый взгляд, невинный способ присваивания. Мыслить – значит упражняться в присваивании. Мышление осуществляется с помощью понятий. А, к примеру, русское слово «понятие» происходит от старославянского – «пояти», что означает – поиметь, схватить, захвать…  Да и латинское conceptus несет в себе тот же мотив схватывания – concipere («схватывать, думать, воображать..»).

Упражнения в мышлении неминуемо ведут к развитию навыков присваивания и псевдовладения

Рассудок всегда присваивает, берет в оборот то, что не им было выстрадано. Рассудочное мышление оборачивается профанной мыслительной практикой, взращивающей склонности  к необдуманному потреблениюведущему к псевдорациональностиНо подобное мышление не следует путать с практикой Мысли, практикой творения, владения, управления и, наконец, уничтожения (отсекания) того, что уже кажется  отжившим (одна из обычно труднопонимаемых функций греческого бога Аполлона). Правильно Мыслить – это значит еще и владеть практиками расчищения ментальных завалов. 

От псевдомышленияпсевдорациональности один шаг к само-забвению

Морен говорит, что в XX веке соединились два типа варварства. Первое связано с войнами, массовыми истреблениями себеподобных, фанатизмом. Второе варварство – «леденящее и анонимное, происходит из внутреннего существа рационализации, которая знает только расчет и игнорирует индивидов, их плоть и кровь, чувства и души, приводя в движение технико-индустриальные механизмы порабощения и смерти» [3с.61]. Морен специально использует особое слово рационализация (к сожалению, в русском языке это слово имеет вполне положительные коннотации и поэтому, вероятно, лучше обращаться к слову псевдорациональность)Рационализация (псевдорациональностьпротивопоставляется рациональности. Псевдорациональность ведет у утере индивидуального начала – уникального источника творческого владения. Разрыв с Источником вызывает агрессию. Не потому ли агрессивна и фотографияС.Сонтагобращает внимание на агрессивную метафорику, сопутствующую процессу фотографирования: «мы «заряжаем» аппарат, «нацеливаем» объектив, «спускаем» затвор» [4с.10]

Фотография не только агрессивна, но и развратна. Вот мнение Дианы Арбус – известного американского фотографа«Я всегда считала фотографию развратным занятием – это было для меня одной из самых привлекательных ее сторон, и когда впервые занялась ей, я чувствовала себя очень испорченной» [4с.10]И не эту ли агрессивную развратность оптического фаллоса испытывает каждый человек, оказавшийся перед камерой фотографа?

Параллельные размышления о псевдорациональностипотребительстве, фотографировании актуализируют мысль о ситуации «зависания». 

Человек беспомощно «зависает»в своей неспособности к владениюМышлению, к тому, что зоветсякритической рациональностью. Подобное зависание гарантирует алиби бодрствования. Жизньвроде быи есть, но она временами становиться практически неощутимой. Некоторые интеллектуалы предлагают все списать на кем-то созданное «общество потребления», дающее возможность немногим эксплуатировать большинство. Но разве большинство не эксплуатирует свое же прошлое? Эта эксплуатация подогревается одновременно двумя стремлениями: стремлением к вечной жизни и стремлением «зависания» в прошлом.

2. Предчувствия и предмыслия иного

Агрессия развивает чувства, в окрестности которых формируется множество предчувствий и предмыслий. Из этого множества внимание привлекают некоторые.

Упрощение сложного

Спутником владения является простота, ибо в ней всему есть свое место, все выполняет особую роль в бытийствовании целого.

Потребительство стимулирует выпадение из целого, непереваривающее зависание, ведущее к ощущению сложности. 

Морен пытается реабилитировать слово сложность, наполнить его позитивными смыслами: «слово complexus означает то, что соткано, или сплетено воедино. В самом деле, сложность появляется тогда,  когда различные элементы,  составляющие целое, становятся неотделимыми друг от друга (как, например, экономическое, политическое, социологическое, психологическое, эмоциональное,  мифологическое) и когда существует взаимозависимая,   интерактивная и взаимная ретроактивная ткань между объектом познания   и его контекстом, частями и целым, целым и частями, частями между собой» [3, с.38].  Использование метафоры плетения по отношению к сложности кажется, на первый взгляд,  чрезвычайно удачным интеллектуальным ходом. Ведь человек доверительно относится к тому, что сплетено, ему все это очень близкоткань, подстилка, ковер,..

Но ведь «плетутся» и сплетнипаутина – результат «паучьего труда».  Плетется «фотопаутина», как пылевые накопления непрекращающегося коммуникативного процесса, связывающего людей, место, культуру,… В фотографические плетения захватываются культурные артефакты, которые зачастую кажутся значительно более важными, чем сама Жизнь. При этом вспоминается одна из мыслей, которую Л.Н.Толстой продумывал в «Крейцеровой сонате». 

Не являются ли «застрявшие» в нашем мире  артефакты «высокой культуры» тем, что реально усложняет жизнь (спутывает, опутывает, запутывает,,.)? Как когда-то говорил Михаил Гершензон  Вячеславу Иванову: «Культурное наследие давит на личность тяжестью 60 атмосфер и больше…большинство совсем не чувствуют его, а кто почувствует и рванется вверх – попробуй он прорваться сквозь эту толщу! Ибо она – не над его головой, но в нем самом…» [1, с.124]. Культурный ковер толст и зачастую покрыт пылью времен, что затрудняет доступ воздуха переживаемой жизниПонятно, что культурные атрефакты  – это не просто «золотая» или самая обычная  пыль времен. Переносимые в другие времена плоды ушедших культур создают «инокультурные пространства», которые существенно  усложняютхаотизируют ощущение точки « здесь и сейчас»Инокультурная утомляемость  хорошо знакома темкто прогуливался, к примеру, по дворцовым залам иных эпох. Вдохновение первых мгновений быстро сменяется  чувством усталости и невозможностью переварить иное.Однако при этом актуализируется возможность неожиданных культурных соотнесений, развития многомерного видения. 

Современные города (да и вся переживаемая культура)представляют собой примеры поликультурных инсталляций и если не приобрести навыкових освоения, то возможен коллапс от неперевариваемой сложности и никакая метафора плетения здесь не спасет. Человек уже активно вовлечен в практическую предмногомерность. Исход в цифровую среду – один из вариантов ее проявления. 

Цифровая реальность оказывается очевидным результатом развития ментальности, начинавшейся с усвоения элементарных правил мышления. Любая мыль – это выпадение из целого, создание ментального пузыря, который  начинает существовать  по своим особым законам.

Фотография и мышление

В фотографии как в зеркале отражается не только человек, его топос, но и само мышление.

Фотография может быть, к примеру,  абсолютно бессмысленной как бесчисленны практики бесполезного мышления, пережевывания старых, ментальных отходов.Такими фотографиями пересыщено Интернет пространство. 

Фотография может содержать и обжигающую, вдохновляющую мысль. К примеру, как некоторые фотопроекты украинской группы фотографов, назвавших себя «Шило».

Можно привести примеры эмоционально настраивающих фотографий, гармонизирующих, расслабляющих, возбуждающих….

Но есть фотографии, рассматривание которых обнаруживает не просто «живую мысль», но и то, что можно было бы назвать новым способом мышления, которое полицентричноантинарративнонедискурсивно. В этой принципиальной дискурсивной неразвернутости заключается особая интрига. Сравнивая подобную  фотографию и, к примеру, фотографию-репортаж, возникает мысль об определенном интеллектуальном насилии рассказчика, выстраивающего свой дискурс о событии. Рассказ навязывает  единственную точку зрения. В этих же фотографиях все иначе, они  не рассказывают, а предлагают различные варианты развития того, что оказалось соединенным в одном фотоснимке, они наполнены потенциальными возможностями, которые  могут случиться или нет. Все это приводит к увеличению скорости мышления.Возникает ощущение  прикосновения к тому «виртуальному», о котором в свое время размышлял Ж.Делез[2].

Недискурсивное фото – это попытка приобщения к реальностям иных скоростейосвоение которых требует других способов мышления. Понятно, что  фотографы не первыми помыслили эту реальностьВажно то, что благодаря фотографии человек приучается к новым интеллектуальным возможностям. Их можно было бы назвать процессуальнымконтекстуальным, бриколажным, многомерным мышлением. Освоение и различение обозначенных мыслительных практик – дело будущего. 

Рассматривая фотографию в контексте мышления, конечно же, нельзя забывать о том, что фотография это обязательно и эмоциональное схватываниеМышление едва ли возможно без вдохновляющего эмоционального импульса. Во многом, именно поэтому такой тягостной и тяжелой кажется для человека «чистая рациональность». Морен подчеркивает, что «способность к умственным рассуждениям может быть ослаблена или даже уничтожена при недостатке эмоций; ослабление способности реагировать эмоционально может само быть источником иррационального  поведения» [3, с.25].

Поэтому фотография может оказаться удивительно интересным объектом не только изучения, но способом  обучения  мышлению.

Просачивание космоса. 

Фотография всегда фрагментарна, в этом ее неизбывность и опасность, ибо она подталкивает к возможности замещения целого его частями: «усугубляется незнание целого, несмотря на то, что налицо прогресс в познании частей» [3, с.45].

Неумение схватить целое легко обнаруживается в плохих фотопортретах. В подобных текстах внешнее подобие еще более подчеркивает  отсутствие изначальной полноты.

Толкование полноты может обрести неожиданный ракурс в контексте размышлений о космической связностиМорен пишет: «невозможно постигнуть сложное единство человека ни посредством разделительного мышления, которое представляет нашу человеческую природу островным образом,  вне космоса,  в котором мы живем,   помимо физической материи и духа, из которых мы состоим, ни посредством редуцирующего мышления, которое сводит человеческое единство к чисто биоанатомическому субстрату» [3, с. 45].

В разговорах, к примеру, о живописи космическая полнота обычно замещается рассуждениями о светеОсобыми способами освещения толкуется уникальность встраивания в космическое целое. Морен продвигается своей мыслью дальше. Он подчеркивает, на первый взгляд, очевидное. В свете особый тон задает солнечная нота«Жизнь является солнечной: все ее составляющие были выкованы на солнце и собраны на планете, забрызганной солнцем; жизнь представляет собой трансформацию фотонных потоков, порожденных пылающими солнечными вихрями» [3, с. 46]. И далее: «планета является не глобальной системой, а вихрем, находящимся в движении и лишенным организующего центра» [3, с.56]. Солнечный коловорот сплавляет  непрекращающееся движение космоса, солнца, планет, человека в единое целоеВ попытках освоения солнечного тонапроявляются новые этические ориентиры, подчиняемые, если позволительно так выразиться принципу солнечности

Морен говорит об этике пониманияискусстве жить, «которое предусматривает  прежде всего бескорыстное  понимание» [3, с. 84].  Понять означает тончайшим образом соединить вместе (здесь возникает мысль о наносоединениях). Пониманию предшествует интеллектуальное схватывание«латинское com-prehendere буквально значит «хватать вместе» (текст и его контекст,  части и целое, множественное и одно) [3, с.80].

Интеллектуальное связывание – это почти игра, разжигающая любопытство, игра контекстами, выход из однообразной специализации. Морен интересно размышляет по поводу специализации: она «как бы «абстрагирует», т. е. «готовит экс-тракт»,  извлекает объект из его контекста и из совокупности,.. обрезает его связи и взаимодействия со средой, включает eго в абстрактную концептуальную область  одну из областей разгороженной внутренними перегородками дисциплины, границы которой произвольно разбивают системную целостность (отношение части к целому) и многомерность феноменов» [3, с.40-41]. Чтение представленного фрагмента невольно вызывают ассоциации с практиками деконструкции Ж.Деррида.

3. Есть ли альтернатива «цифровому исходу»?

Вполне очевидно, что альтернативы «цифровому исходу» есть. Можно, к примеру, отказаться от компьютера, телефона и других «цифровых демонов». Можно, как многие сейчас и пытаются практиковать, уйти от технологических соблазнов, установить более тесную связь с природой, космосом, миром животных, растений, царством стихий и при этом развивать в себе новые способности и возможности. В этом и прелесть альтернатив – они есть. Их можно назвать  даром многомерного развертывания, свободного перехода из одной реальности – в другую. Если надоело дискурсивное мышление,  то его можно «свернуть» и углубиться в созерцание. Если ощущается профанирование изрекаемого Слова, то возможен переход к практике молчания.Все  доступноно доступно при условии…

Этим условием видится необходимость освоение новой гелио- или шире - космоцентирической этики, этики обращенности вовне, бескорыстного дарения и ответственного участия.

Кажется, что между предчувствияминовогомироустройствапредвидениями К.Э.Циолковского, Тейяра де Шардена или Н.Ф.Федорова и поступками современного человека лежит непреодолимая бездна. Однако так ли это?

Непрерывное фиксирование на любые цифровые устройства мгновений жизни и выкладывание всего этого в сеть, на первый взгляд, свидетельствует о  неистребимом желании человека присвоить. Но ведь дальше следует  жест даренияЧеловек дарит другим то, что считает красивым, достойным внимания, свои «лучшим снимком»Он делится  своим наивно особым взглядом на мир и нетерпеливо ожидает одобряющих «лайков». Разве это не стремление встроиться в общечеловеческое целое? Разве это не попытки пропитывания жизни творчеством, радостью  дарения? Чаще всего выставляемые в сети «фото-шедевры» вызывают лишь снисходительные улыбки экспертов, заточивших свой вкус на «высоком искусстве» и с пренебрежением взирающих  на плебеев от фотографии. Удивительно, при этом  не меньшей карикатурой на человеческое выглядят некоторые проекты современных мастеров фотографии, озабоченных тем, как из-готовить такие фотографии, которые можно было бы подороже продатьИнтересно, что бы сказала Сьюзен Сонтаг о фотоальбомах Энни Лейбовиц, стоимостью под миллион долларовМожно было бы приводить примеры и из истории  популярных украинских фотографов, но…

Заключение

Любая фотография являет собой элементарное и,одновременно,  сложное  высказывание. Она рациональна и, одновременно,  эмоциональна. Мысль, содержащаяся в ней, может быть считана мгновенно, для этого не нужно часами читать труднопонимаемые тексты или слушать такие же сложные лекции. Обучение с помощью фотографий осуществляется без посредников: каждый выбирает тот снимок, который ему понятен, доступен, интересен. 

При всей близости к рисунку, живописи, графике у фотографии есть одно очевидное преимущество: она обязательно содержит то, что существует (или существовало)«реально»Фотография – это цифровой слепок с фрагмента реального с акцентом на взгляде Фотографа.

Можно выдвинуть достаточно радикальное суждение: тысячелетия существования изобразительных искусств своей кульминацией имеют чудо, на первый взгляд, простой фотографии. Всегда неповторимый ракурс фотографа (даже в том случае, когда фотография кажется абсолютно банальной) содержит генетически упакованное  бесчисленное множество разнообразных художественных решений, хранящихся в коллективной памяти человечества. Человек видит и одновременно запоминает: картины, сюжеты, ракурсы, способы работы со светом,.. Все это мгновенно актуализируется в миге создания любого фотографического снимка. И уже не отдельное «Я», а само Человеческое мышление в единстве с его же техническим изобретением мыслит через фотографа в ожидании появления всегда случайных эмерджентностей.

Когда мы говорим о том, что с помощью фотографии мир просто  удваивается в цифровой реальности, это не совсем так. Ибо фотографируемый мир обертывается в мысли, чувства, переживания, разрешающие возможности технических устройств,  пропитывается нормами этического отношения к миру. Это уже иной мир, мир бытия в-месте.

 

Сьюзен Сонтаг собирала различные мысли о фотографии. И в этой своеобразной мысле-теке особо впечатляет одна.

Фотография делает  пространство обитания человека более насыщенным,  плотным. Такие пространства кажутся значительно более интересными. Но всегда важно понимать, чем именно мы платим за подобную «информативность»: целое при этом может препятствовать проявлению определенных  качеств или свойств частей.

Хочется эту мысль продолжить. Человек фотографирующий – это естественный результат эволюции. Однако генерируя все новые массивы информации важно не забывать: бесконечные стимуляции сложностью (информативной пресыщенностью) – ограничивают, препятствуют проявлению нового, рождающегося всегда в простоте, тишине и незамысловатой подстройке  спокойным космическим течениям. 

 

Литература

1. Гершензон М, Иванов В. Переписка из двух углов //Наше наследие. –№3. – 1989. – С.120 – 131.

2. Делез Ж. Актуальное и виртуальное [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://yngo.at.ua/_ld/1/181_Biblioteka_Elen.html

3Морен Э. Образование в будущем: семь неотложных задач / Эдгар Морен ...  Синергетика образования. – М.: Прогресс-Традиция, 2007. – С. 24-96. 

4.Сонтаг С. О фотографии  /  пер.с англ. В.Голышев.  – «Ад Маргинем Пресс»,  2013. – 273 с. 

5Сонтаг С. Против интерпретации и другие эссе / пер. с англ. Б.Дубинина.  – «Ад Маргинем Пресс», 2014. – 376

louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher peuterey outlet online peuterey outlet online peuterey outlet online peuterey outlet online peuterey outlet online barbour pas cher barbour pas cher barbour pas cher barbour pas cher barbour pas cher woolrich outlet online woolrich outlet online woolrich outlet online woolrich outlet online woolrich outlet online parajumpers pas cher parajumpers pas cher parajumpers pas cher parajumpers pas cher parajumpers pas cher parajumpers pas cher stone island outlet stone island outlet stone island outlet stone island outlet stone island outlet stone island outlet moose knuckles outlet usb backpack outlet happiness outlet down jackets outlet cappotti italia outlet fjallraven outlet