РАЗГЛАГОЛ ФИЛОСОФСКОГО ГЛАЗА И ФОТООБЪЕКТИВА О НИЧТО И БЫТИИ, О МИГЕ И ВЕЧНОСТИ

Александр КИРИЛЮК 

ФГ – Здравствуй, мой рукодельный, искусственный брат! Хочу порассуждать с тобой о наших сходствах и различиях, поскольку тебя по-праву называют так же, как и меня – Глазом, и показать тебе, почему Глаз Фотообъектива не столь совершенен, как я (говорю без гордыни), и доказать тебе свое преимущество.

ФО – И в чем же, скажу высокопарным слогом старинных диалогов, полагается тобою оное преимущество?

ФГ – Дело в том, что, как справедливо говорят некоторые выдающиеся философы, не все, что есть в мире, дано нам через органы чувств. В отличие от тебя, я обладаю способностью умственного зрения – вот оно-то, умозрение, и позволяет мне усматривать то, что ты видеть не способен.

ФО – Например?

ФГ – Ну, скажем, Бытие и Ничто как таковые.

ФО – А что же я отображаю? Разве не бытие?

ФГ (снисходительно усмехаясь) – Нет, конечно. Лишь Сущее. Впрочем, не только обычный человек, но даже и часть философов именуют то, что дано нам через зрительные ощущения, Бытием, утверждая, что оно – это совокупность всех вещей. Потому тебе, непосвященному, вполне  простительно так думать.

ФО (недоуменно) – Растолкуй поподробнее.

ФГ – Я постараюсь как можно доступнее разъяснить тебе, что такое Бытие в моем понимании, чтобы ты стал осведомленным в этом вопросе и, как я надеюсь, уже зная, как обстоят дела, даже не пытался мне возражать.

ФО – Отважны намерения твои… Привожу себя в полную готовности, взвожу затвор – и весь внимание. Хотя от возможных возражений не отрекаюсь.

ФГ – Что тебе более всего неясно? Задавай вопросы, а я в ответах растолкую все по возможности проще.

ФО – Правильно ли я понял, все, что походит через меня и отображается на пленке, а потом – на фотобумаге – это есть не что иное, как Сущее?

ФГ – Совершенно верно. Я же зрю дальше и вижу в Cущем единство Бытия и Ничто, которые есть отдельные от него Сущности.

ФО – Сущности, ты говоришь? А не происходит ли это слово от слова «Сущее»? Тогда и Бытие, и Ничто как суть сущие, должны были бы нести в себе свою противоположность – в Бытии нам следует предполагать присутствие Ничто, а в Ничто – Бытия.

ФГ – Да я вижу, ты не так прост. Хотя «Сущее» и «Сущность» вроде бы как родственные слова, тем не менее в Бытии не может содержаться ни йоты Ничто, и наоборот, иначе они не были бы чистыми сущностями.

ФО – Однако, припоминаю кем-то сказанное, если они – «чистые» сущности, то должны каким-то образом быть тождественными друг другу.

ФГ – Прекрасный ход мысли! Так оно и есть! Чистое Ничто равно чистому Бытию, а чистое Бытие – чистому Ничто!   Хотя при этом они не смешиваются.

ФО – Забавно, если это игра слов, и загадочно, если это что-то настоящее.

ФГ – Загадок мир наш полн! Он, наш мир, как считал один философ (Н. Кузанский) – это пересечение двух лучей, света и тьмы. Представь себе прямоугольник с длинными горизонтальными сторонами. Из точки посередине вертикальных сторон в два противоположных угла идут  две линии, образуя своеобразные лучи, лучи света и тьмы. Ромб, который получается в результате – это и есть наш мир как мир Сущего, в котором соединены Свет и Тьма.

ФО – О, как мне, светописцу, близки эти примеры!  Ведь фотография есть соединение темных и светлых пятен, то есть, отображение света, отраженного от предмета и отсутствия его, поглощенного предметом…

ФГ – А теперь подумай – где бы на этой геометрической иллюстрации могли расположиться чистое Ничто и чистое Бытие в их тождественности?

ФО – Дай-ка поразмыслить… В прямоугольнике твоем, думаю, это те участки, которые выходят за ромб. Именно они выказывают нам себя как области чистого Бытия (Света) и чистого Ничто (Тьмы). Если брать примеры, мне близкие, то засвеченная пленка не дает никакого изображения, и фотография в полной темноте – тоже. Получается только чисто белый и чисто черный фон, где ничего не видно – от отсутствия тьмы в первом случае и отсутствия света – во втором, причем Свет на негативе есть Тьма, и наоборот, Тьма – Свет…

ФГ – Отлично! Вот так и с чистым Бытием и чистым Ничто – они тождественны именно в таком плане… Но с ними ты не имеешь дела, фотография дает нам изображение наличного бытия, Дазайна, как единства Бытия и Ничто, как Нечто в виде светлых  темных пятен на фотобумаге.

ФО – Скажу прямо, если бы я занимался не Сущим, то навряд ли кому бы то ни было были бы интересны мои фото – или все белое, или все черное. В последнем случае меня могут обвинить в фотоплагиате работы одного художника-авангардиста. Не так ли и с философами, занимающимися чистыми Бытием и Ничто? Простые люди все равно их не умозрят. И еще, получается, что я имею дело с какими-то неполноценными, «нечистыми» Бытием и Ничто. И что, они для меня в своих полных проявлениях вовсе недосягаемы?

ФГ – Я тебя успокою. Они даны тебе, но – лишь как моменты Сущего. И для того, чтобы понять сущность Сущего, нужно иметь спекулятивное мышление, которое позволяет видеть его составляющие в чистом виде; ты же, повторю, видишь лишь чувственно данное. Потому, если спросить, что же ты запечатлеваешь –  Сущее, Небытие или же Бытие – ответ будет таков: и то, и другое, и третье, ибо Сущее несет в себе в снятом виде и Бытие, и Небытие. Посему, обращаясь к Сущему, мы начинаем иметь дело и с Бытием, и с Небытием. Но все дело в том, что в Сущем они сняты, выступают лишь как его моменты, когда первое имеет своим проявлением в Сущем его бытийствование как удержание, а второе – ничтовствование как его у-ничто-жение. Бытие, которое изменялось бы, не было бы Бытием, поскольку в таком случае одно его состояние сменялось другим, третьим и т. д., а эта смена предполагает уничтожение первого состояния и возникновение второго, затем – уничтожение второго и смену его третьим, и так далее, а это, по определению, для Бытия невозможно. Поэтому Ничто не может у-ничто-жать Бытие, но только лишь – Сущее, которое по этой причине является преходящим. Преходящее Сущее дано нам чувственно, где моменты бытийствования и ничтовствования переплетены. Вследствие доминирования удержательного характера Бытия в Сущем это Сущее ошибочно принимаются нами за подлинное Бытие, что является причиной частого отождествления Сущего (званого иногда наличным Бытием) и Бытия самого по себе. Признаюсь, существование и бытийствование даже философами часто употребляются как синонимы по причине того, что воспринимаемое нами Сущее очевидным образом дается нам как то, что есть. Основания такого восприятия Сущего кроются в том обстоятельстве, что изменения вещи, как правило, проходят незаметно – пока читатель читал эти строки, миллионы атомов в его теле уже произвели известные движения и он, подходя к завершению чтения этого предложения, уже не тот, кем был в начале чтения. Из этого становится ясным, что Сущее в такой же мере обладает свойством быть, как и свойством не быть  в каждый момент своего существования. Существование, таким образом, связано с моментом, в котором Бытие и Ничто представлены равным образом, но не одинаково очевидно – очевидность пытается убедить нас в том, что наблюдаемое и воспринимаемое чувственно Сущее и есть тем, что вообще есть.

ФО – Все это можно было бы принять как истину, если бы все философы, размышлявшие о Бытии, считали, что Бытие и Ничто в смешении дают Сущее. Однако, пусть тебя не удивляет моя осведомленность, один из зачинателей учения о не данном в чувственном опыте Бытии, считал, что только Бытие есть, а Небытия – нет.  Это разрушает все твои конструкции.

ФГ – Не торопись с выводами. К сожалению, философы часто страдают от разного рода идолов, о которых говорил Френсис Бекон. Идолы рынка негативно влияют на наше познание по причине неверного использования слов или многоякого понимания одного слова. Так же с термином «Бытие». Дело в том, что у Парменида (я понял, кого ты имел ввиду), как считают некоторые историки философии, речь идет не о Бытии в современном абстрактно-онтологическом смысле, а, буквально, о «Том, что есть» (Э. Жильсон).

ФО – Тогда тут речь заходит о том что есть, о Сущем, а не о Бытии…

ФГ – Совершенно справедливо. Потому и это толкование неверно. Существовать (есть) и Быть (бытийствовать) – это разные вещи. Парменидовское выражение «Εν τό Őν», обычно переводимое «Бытие едино», можно понимать и так: «Одно, и только оно – это истинное Бытие», в смысле бытийствования. В таком «Одном» нет возникновения и исчезновения, в нем все есть и не есть, предвечно и вневременно. Нет в нем и никакой, ни внутренней, ни внешней дифференциации, и сами понятия внутреннего и внешнего являются бессмыслицей. Оно является конечным и бесконечным, ограниченным и безграничным, оно не имеет никакого предиката, даже предиката существования – нельзя даже сказать, что оно «есть».

ФО – Можно ли тогда считать, что этого «Одного» вообще нет?

ФГ – «Одно» и есть, и не есть, его нет, и не нет.

ФО – Так не бывает.

ФГ – Скажем так: к нему неприменимы наши термины «есть» и «нет». Представь себе ситуацию, когда ничего, даже Ничего еще нет. Но последнее «нет» мы тут употребляем условно, потому что в контексте «Одного» даже так невозможно говорить, ведь отрицание, «нет», тут отсутствует, или, точнее сказать, тут и само отсутствие, как и любое присутствие, пока отсутствует.  Тем более, нет и ничего такого, о чем можно было бы сказать, что оно есть, ибо если нет Ничего, то нечему отрицать бытийствующее Бытие и образовывать вместе с ним Сущее как существующее, которое, в отличие от бытиевания Бытия и ничтовствования Ничто, уже действительно есть как есть, частично бытийствуя, частично ничтовствуя.

ФО – Не уходи от моего вопроса о Пармениде….

ФГ – Хорошо, вернемся к нему. Если в этом «Одном» действительно нет никакой Негации, Ничто, то Парменид, сказав «А» (Одно – это Бытие), должен был сказать и «Б» (в этом «Одном» для Ничто нет места). Если бы «Одно» несло в себе Ничто, оно могло бы потенциально стать не тем, чем оно есть, значит, стать другим, или, по сути, перестать быть собой вообще.

ФО – А ведь так оно и произошло! «Одно», эманируя и пройдя стадии Блага, Чисел, Ума, Демиурга и так далее, и потом – эйдосов (а из учения Платона почему-то вспоминают только их, эйдосы), деградировало до такой степени, что превратилось в наш мир чувственно данных единичных речей, в «приукрашенный труп». Только сейчас меня осенило, что я фотографирую!

ФГ – Ты же сам просил не уклоняться от нашего вопроса. Так вот, уничтожение тождества «Одного» с самим собою равнозначно его уничтожению вообще, поскольку тождественное самому себе «Одно» избавлено от всяких изменений. Вот отчего парменидовская прокламация о том, что есть только Бытие, а Небытия (Ничто) нет, следует понимать только в том контексте, когда Бытие представляется как беспредпосылочное и парадоксальное «Одно». Потом оно действительно саморазличилось, покатилось по наклонной и дошло до жизни такой, что превратилось в Сущее, где Бытие  уже только иногда выказывает себя как «просвет» в человеке как Дазайне, в том его вневременном бытийствовании, которое соответно вечности. Ничто же является нам в ужасе ночного кошмара.

ФО – Странно все это.

ФГ – Что именно? Хотя, впрочем, ведь эти выкладки для философов…

ФО – Да и не философам тут немало чего можно поспрашивать. Вот это «Одно», как ты утверждаешь, не приемлет никакой негации и вообще исключает Ничто, но, тем не менее, при раскрытии того, чем это «Одно» есть, ты постоянно употреблял частице «не», то есть, негацию, Ничто. Ведь было бы это иначе, ты говорил бы не «Нет в нем никакой дифференциации», а «Есть в нем никакой, ни внутренней, ни внешней дифференциации».

ФГ – Так и скажу: «There is no any differentiation in it».

ФО – Ловко! Замечу, однако, что утверждение этого сурового мужа – «Ничего нет» также проблематично. Ведь если сказать это на том же языке, то это будет выглядеть как «There is nothing». Иначе говоря, в данном высказывании присутствует утверждение, «есть», а значит, и Ничто есть. Пойдем от обратного. Если Ничто нет, то Всё есть. Если Ничто есть, то тоже Всё есть, включая Ничто. Но тогда в первом случаеесть не Всё, в нем нет Ничто, значит, если Ничто нет, то во Всём чего-то не хватает, иначе говоря, чего-то нет, следовательно, Ничто есть. Отсутствие присутствия (ничтовение бытиевания) свидетельствует о присутствии отсутствия (бытиевании ничтовения).

ФГ – Ну и закрутил ты, почище некоторых философов.

ФО (отмахнувшись) – И в завершение – говоря, что Ничего нет, мы этим самым «нет» делаем негацию, отрицание – по сути, Ничто таким, что наличествует и, более того, действует, пускай и в отношении самого себя. А что дает отрицание отрицания, минус на минус, я знаю из арифметики.

Ф Г – Ну, в любом случае, разбор этих вопросов можно считать полезным, и теперь ты знаешь о Бытии больше, чем раньше.

ФО – Не знаю, много ли толку от такого знания. Да и насколько знанием оно является. Вот скажи на милость, как бы ты определил Бытие?

ФГ – Бытие –  это основополагающая и неопределимая, но всему причастная стихия мироздания.

ФО – Да, вот это радость! Нечто такое, о чем и сказать четко ничего нельзя, принимается за основополагающее начало, причастное всему в свете. Ну и что, тебе от такого знания что-то прибавилось в понимании сути вещей?

ФГ – Дерзишь, а между тем  самые светлые философские умы склонялись к такому мнению.

ФО – Знаю, что таких немало, как и тех, кто считал таким началом материю, пока другие философы не показали, что никакого коррелята, или, по-вашему, по-научному, никакого денотата такому концепту не соответствует.

ФГ – Простота, даже философская, хуже воровства. Да самим простым концептам (понятиям) нет видимого единичного денотата, ведь и «дерева» как такового ты не увидишь, не найдешь и «причины» вообще среди материальных вещей, а причинение, тем не менее, существует. У тебя, можно сказать, фотографическое мышление, у меня же – мышления понятиями.

ФО – Ну хорошо, признаю это, однако, если, скажем, объемом понятия «дерево» является вся совокупность деревьев, их конечное множество, а также  материал всех деревянных предметов, то какое множество подразумевается в объеме понятия Бытие и Ничто? Не являются ли они, как и «материя», пустыми понятиями? Не отбросить ли нам их как фантомы сознания?

ФГ – Не еретикуйствуй! Без Бытия и Ничто вся метафизика развалится.

ФО – Многие такой беды и не заметили б… Но – постараюсь не раздражать тебя, да уж разреши спросить – а нельзя ли нам обойтись тем, чтобы принять Бытие и Ничто в качестве моментов Сущего, не придавая им такого величественного онтологического статуса? Ведь, по правде говоря, не только я, но и все мы с ними в чистом виде дела не имеем.   

ФГ – Нельзя.

ФО – А в чем причина?

ФГ – В нас самих. Если принять твое предложение, то рухнут основания не только метафизики, но и теологии – ведь обетованная вечная жизнь предполагает загробную жизнь как бытиевание, без малейшей примеси отрицательности и ничтойствования, иначе это было бы существование, где происходят изменения, но тогда это была бы не вечная жизнь, а обычное земное существование, с рождением, старением и смертью, что невозможно по определению.

ФО – Если я правильно понял, идея Бытия в том смысле, в каком мы о нем сейчас говорим, проистекает из самой природы нашей бессмертной души, которая стремится к жизни в вечности, к райскому Бытию вне всяких изменений, и старается избежать бездны Ничто как вечной смерти. Идея эта самоочевидна, и, как я полагаю, дана нам феноменологически, что видно из откровений одного возвращавшегося в армию философа, застрявшего из-за зимы в немецком городке и затворившегося в истопницкой комнате. Как он полагал, более совершенная идея, а таковой, несомненно, является идея Бога, не может быть следствием менее совершенного, а именно – человека, пребывающего в сущем мире.  И – по аналогии – может ли человек из мира Сущего самостоятельно прийти к идее нетленного безничтовного Бытия? Как это возможно?

ФГ –  Наше сознание – не оппозиционер Бытия. Грандиозное помешательство европейской мысли – вообразить, будто мы (субъекты) есть что-то совершенное инородное объективному миру, неизвестно откуда приобретшие свои особенные свойства. В нас Бытие продолжается и как бы самораскрывается нам. Позже некоторыми любомудрами было декларировано, что становление Бытия происходит через слово (язык), прежде всего – поэтов, вытягивающих (поэзис) Бытие к явленности.

ФО – Вот тебе и на! То ты говоришь, что субъект есть продолжение Бытия, то утверждаешь, что Бытие от него и от его языка зависит. И еще. При чем тут Бытие вне нас (онтология) и самоочевидная, возможно, вложенная в нас Всевышним и открывшаяся нам в глубинах нашего сознания феноменологически данная идея Бытия?

ФГ – При том, что любая онтология задана феноменологией, это во-первых, а во-вторых – наш язык есть языком Бытия и его домом, то есть, надежным пристанищем. Бытие само говорит нам через нас своим языком, который мы принимаем за наш, человеческий.

ФО – Снова ты меня в замешательство вводишь. Правильно ли я понял, что, желая устранить субъект-объектную оппозицию, этот твой философ попросту превратил объект в субъект – Бытие нам нечто говорит, то есть, имеется некто, кто данный речевой акт производит. Или он просто вернул старое понимание объекта и субъекта, противоположное нынешнему? В любом случае все это выглядит точно так, как у французских материалистов. Один украинский философ (В. Шинкарук) написал о них, что они подменили понятие Бога понятием материи – она и действует, и творит и т. д. Но если спросить, где данный субъект творения пребывает, и есть ли где в мире материя как нечто отдельное от материальных вещей, то поиски будут напрасны. Не таким же призрачным субъектом действия предстает и данным образом представленное тобой Бытие? Где оно, взятое отдельно от бытийствующих вещей, пребывает? И если оно говорит через вас, людей, следует только прислушаться, то тогда вы, люди – простые ретрансляторы чужих смыслов.

ФГ – Я уже давал тебе пояснение по этому поводу – относительно общих понятий, да ты, видать, прослушал. И вот еще что – Бытие нам не чужое. Впрочем, до истинных бытийных смыслов наших понятий еще нужно добраться! Спасибо одному философу, рассказавшему нам подробно, как это можно сделать, хотя сам на вопрос, как это осуществить конкретно, высказывал недоумение («Откуда я знаю?») и переложил всю ответственность на других.

ФО – Иными словами, вы, люди, считаете, что стоит вам отказаться от каких-либо суждений, совершить несколько процедур, называемых «редукциями», и перед вашим внутренним взором предстанет нечто такое, что в корне отличается от непосредственных восприятий действительности, но истинное и совершенное?

ФГ – Как ты догадлив! Потому-то и признавали многие мудрецы тот чувственно данный бренный и несовершенный мир, который ты отображаешь, иллюзией и обманом, а наш мир умственного глядения считали, как ты верно повторил их мысли, миром истинным и совершенным.   

ФО – Но есть же еще и философы, и для которых натуральное существование идеального мира эйдосов и вообще, универсалий, общих понятий (в духе реализма) весьма сомнительно. Есть также философы-атеисты, для которых идея бессмертной души не является важной. Соответственно, и Бытие они должны понимать по-другому.

ФГ – Нет никого въедливее начитанного дилетанта – он такие вопросы ставит, которые профессионалы из уважения к общепризнанному авторитету и не думают задавать. Да, действительно, такие философы есть, и Бытие у них уже понимается не как Бытие, незамутненное никакой негацией, оно, напротив, имеет такие модусы, которые говорят о его движении, и, следовательно, об изменении.

ФО – И куда же движется это Бытие?

ФГ – Туда же, куда движется человеческая жизнь – к смерти. Это – Бытие-к-смерти.

ФО – То есть, к Ничто? Но чтобы двигаться к нему, нужно иметь в себе момент самоотрицания, то есть – Ничто. Позволь заметить, какое же это Бытие? Это как раз Сущее.

ФГ – Это Бытие, но понятое антропно. Какова структура бытия человека, такова и структура Бытия вообще.

ФО – Ты все же настаиваешь на том, что это – Бытие? Зачем же упрекать меня в том, что я могу отображать только Сущее, если оно в данном случае является, по сути, Бытием.

ФГ – Ох и достал ты меня. Это сложно структурированное Бытие, центральным пунктом которого выступает Дазайн.

ФО – А ты что о моих ограниченных способностях говорил? Что я только Дазайн и отображаю.

ФГ – Это другое Дазайн, не наличное бытие.

ФО – А какое?

ФГ – По сути, четкого определения нет …

ФО – Что? С определением этого Бытия тоже проблемы?

ФГ – … как нет и единого мнения насчет него. Немецкий термин переводят и как Вот-Бытие, и как Здесь-Бытие, сиюбытность, и как Присутствие.

ФО – Присутствие где?

ФГ – Тут.

ФО – Почему не там? Или  оно строго локализовано?

ФГ – Локализация предполагает пространство, в данном случае речь идет о временном параметре Бытия.   

ФО – От  темы «Бытие и ничто» мы развернулись к теме «Бытие и время?» Все-таки данное Бытие разворачивается во времени, отчего мне становится ясно, что это – далеко не то чистое Бытие, о котором мы ранее говорили. Я давно подозревал, что тут что-то кроется.

ФГ – Сказать по правде, философия Дазайна закрыта для обычного понимания лишь в плане выражения, а в плане содержания она касается того, что всем близко и знакомо, ибо Дазайн – это, по сути, сущностный Человек.

ФО – Наверное, для иного взгляда на Бытие были свои причины?

ФГ – Совершенно точно.  Одной из них было осознание того, что философия, считая понятие Бытия самоочевидным, попросту уходила от его детальной разработки, которую можно был бы осуществить, пересмотрев сам принцип, на основании которого нам, как считалось, дано Бытие. Этим принципом стал считаться принцип данности Бытия как такового сквозь призму бытия человека в мире во временном плане. Традиционный субъект стал пониматься как «Забота», состоящая из трех моментов: «бытия-в-мире», «забегания вперед» и «бытия-при-внутримировом-сущем».

ФО – Нет ли здесь подвоха? Не разыгрываешь ли ты меня? Мы только что говорили о том, что существование связано с моментом, в котором бытие и ничто представлены равным образом. Говоря о том, что Бытие всегда есть Бытием Сущего, при этом понимая под Сущим единство Бытия и Ничто, не попадаешь ли ты в какую-то абсурдную ситуацию, когда при подстановке на место Сущего его развернутого определения получается, что… даже неловко сказать – Бытие всегда есть бытием Бытия и Ничто? Если связать это с тем новым пониманием Бытия, о котором ты сейчас мне говорил, то выходит, что таким объективным параметрам сущего времени, как прошлое, настоящее и будущее соответствует человеческое бытие во времени, данное феноменологически. Говоря иначе, получается, что время, данное субъекту феноменологически, связанное с памятью (прошлое) и способностью воображения (будущее) определяет структуру Бытия вообще?

ФГ – Бытие, в том числе и во временном плане, дано человеку не только феноменологически, но и практически. Он, планируя нечто, не только забегает вперед, но и действует в соответствие со своими планами. А в том смысле, о котором ты молвишь и к которому большинство людей привыкло, считая, что то, что есть «в действительности», отображается нашим сознанием, можно сказать, что этому онтическому (относящему у Сущему) моменту соответствует коррелят, данный нам феноменологически, как «мгновение-ока», в результате чего мы приходим к мысли, что состояние, предшествующее данному моменту, уже ушло в небытие, а состояние, ему предшествующее, еще находится в небытии. На самом деле феноменологическое в-мгновение-ока определяет момент онтический и даже онтологический (относящийся к Бытию) – не было бы у нас самоявленного знания о мгновенно-окости нашего Бытия-в-мире-Сущего, мы никак не смогли бы постичь эти темпоральные параметры Сущего как его моменты, где сходятся в точке прошлое, настоящее и будущее.  То что в феноменологии дано как «в-мгновение-ока», онтически предстает как настоящий «момент» Сущего.

ФО – Хотя ты и ушел от ответа на мой вопрос, скажу, что такой взгляд отвечает контемпоральной концепции времени, согласно которой нет ни прошлого, ни будущего, а есть лишь настоящее. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что и настоящего тоже нет. Что я могу сказать? Это ваши, человеческие проблемы. Считая, что ваша жизнь, претенциозно именуемая Бытием, структурирована так, что она якобы «перетекает» из прошлого через настоящее в будущее, вы опрокидываете эту структурированность на  объективное Бытие, а потом с удивлением обнаруживаете, что, как вы считаете, «позади» вас, то есть, в прошлом, уже ничего нет, как нет ничего и  «впереди», в будущем, но «еще». Представляя себя «втиснутыми» между прошлым и будущим, вы называете такое существование «Тут-Бытием», хотя правильнее было бы его назвать «Теперь-Бытием», ибо это бытие бытийствует между двумя временными Ничто – Ничто прошлого и Ничто будущего (не в эти ли Ничто, как вы считаете, «высунут» человек), однако «зазор» между ними вами неуловим. Потерпев неудачу, вы вводите понятие «в-мгновение-ока» – то неуловимый миг, когда «уже» еще остается «теперь», а «еще» уже начинает быть этим «теперь». Перемешав таким образом «уже» и «еще», вы полагаете, что вот таким образом и устроено Бытия вообще, якобы лучше и адекватнее понимаемое в темпоральных категориях. Если это и есть Бытие, то Бытие европейского экзистенциалиста (ведь считается, что Дазайн бытийствует как экзистенция), что же касается других культур, например, таких, где будущее время находится сзади и смотрит нам в затылок, или таких, в которых время вообще не представлено – ни категориально, ни лексически, ни грамматически (некоторые индейцы), то им эта линейная модель Бытия во времени с вектором, идущим из прошлого в будущее, покажется пустой выдумкой. Своеобразный вариант такого европейского понимания вектора времени представлен у древних греков, где будущее находится сзади, ибо оно – неизвестно, а на затылке у людей глаз нет, что свидетельствует, что даже в одном культурном регионе на это счет имеются разночтения.  

ФГ – Не кажется ли тебе, что ты вошел в какой-то критиканский раж? При случае я отвечу на эти твои выпады, а сейчас замечу, что, как бы то ни было, существуют, тем не менее, определенные когнитивные средства, вполне эвристичные, с помощью которых реальное, объективное мгновение описывается достаточно адекватно.

ФО – Какие именно?

ФГ – Я имею в виду понятия длительности, момента, опять-таки, того же мгновения, которые иногда отождествляются. Последнее рассматривается как противоположность длению, как предельно краткий его промежуток, самый малый интервал длительности, или продолжительности существования. Так, атомист Эпикур, например, считал, что момент – это конечный, не равный нулю интервал существования. В классической физике, особенно – в механике, есть термин «момент времени», с помощью которого фиксируется значение скорости или ускорения в какой-либо точке траектории движения. Иными словами, под «моментом» понимают как реально существующий, но ускользающе малый интервал существования (дления) вещи, так и абстрактное понятие «момент времени», где временная последовательность стянута в в точку, не имеющую измерения. В этой точке, по сути, время как таковое исчезает, ибо в ней уже нет ни существования, ни движения. Хотя это – определенный конструкт, но в кинематике и динамике он играет свою описательную и объяснительную роль.

 ФО – Вот это последнее обстоятельство мне очень импонирует. Хотя известный философ Бытия и Времени и вводит понятие точки, как   der Jetzt-Punkt, то есть, «теперь-точки», она понимается как точка непрерывного протекания (перетекания) времени. Мне же более близким является понимание точки как остановки времени. Если согласиться с тем, что бытие человека определяет параметры Бытия как такового, то замечу следующее. Когда я снимаю кого-либо или что-либо, я, по сути, останавливаю время, вывожу из него объект съемки, делаю его вневременным и, таким образом, фиксирую Дазайн (как «Тут-Теперь-Бытие») как нечто застывшее, на что люди, прямо скажем, не способны, разве что Фауст, да то –  с помощью кого и какой ценой. Вместе с тем остановленное мною мгновение уже лишено всяких изменений. Оно, таким образом, является вневременным, то есть, вечным и неизменным. А если это так, то к нему уже не примешивается никакой негации и ничтойстовования, а это позволяет мне утверждать, что в отношении моих способностей ты  был неоправданно самоуверен – ведь перечисленные только что мною признаки – это признаки не Сущего, а Бытия в его бытийствовании. Более того, я, как оказывается, способен еще на одну вещь, на которую не способен ты – не только схватывать мгновение, но и удерживать его в неизменном виде. Для тебя, правда, это изображение будет изображением прошедшего, навсегда исчезнувшего состояния вещи, то есть – весточкой из прошлого. Я же считаю, что запечатленные мною вещи фиксируются в их тут-теперь состоянии, то есть, в момент их актуальной настоящести, и если они после этого и изменились, и данное состояние более не является действительным состоянием вещи,  это не означает, что данное изображение репрезентирует прошлое. Оно выказывает нам застывшую актуальность определенной фазы тут-бытия вещи, не более того. И лишь люди с их памятью эту актуальность считают посланием из прошлого времени, что для них с их особенной организацией времявосприятия является, возможно, оправданным.   Глядя на старое фото, они, экзистируя, как бы возвращаются в свое прошлое (которого уже нет, да и, как прошлого, никогда и не было), фотография напоминает им давно забытые детали и тогдашнее миро- и времяощущения, но при этом они испытывают переживания актуально, тут-теперь, что, в конце концов, подтверждает мою мысль о том, что на фото изображено вовсе не ушедшее прошлое, а застывшее в миге настоящее.

ФГ – Ты говоришь, что мы «как бы» «возвращаемся в прошлое». «Как бы» – это значит «Не на самом деле?»

ФО – Конечно! Поскольку, как ты сам знаешь, прошлого нет, то и вернуться в него невозможно. Различные формы воспроизводства исторических событий, декорации на съемках фильмов, полностью воссоздающие интерьеры и т. д. даны участникам этих реконструкций или актерам не как прошлое, а как настоящее, данное тут-теперь. Конечно, людей тянет в их памятные места, но, сколько бы они не старались, вернуться в прошлое невозможно. Вот и бродят они в задумчивости по этим местам, всматриваясь в оставшиеся неизменными детали, восклицая при этом «Как тут все изменилось!» Но как же Сущему не измениться? Единственный возможный для них вариант – это посмотреть на застывшее на фотографию актуальной в вышеуказанном смысле реальности вне нас и попробовать себя с этой актуальностью как-то отождествить.

ФГ – Может, наоборот? Может, экс-актуальность актуализуется нашим дазайновом «тут-теперь?». Пытаясь проникнуть в прошлое, человек вытягивает это якобы прошлое в свое настоящее, тем делая и его также таковым? 

ФО – Именно!

ФГ – Если так, то нам очень важно определиться, как это настоящее понимать.

ФО – А что тут сложного? Понимать как актуальность, адекватно воспроизводимую на фото, и все тут.

ФГ – Чтобы показать, что «актуальность» фотографии, которой ты так гордишься, это еще не все, чем обладает человеческое Я в его Бытии во Времени, отвечу тебе словами одного непререкаемого авторитета. В своим исследовании Бытия и Времени (пункты 68 и 76) он пишет, что сдержанное в собственной временности, собственно настоящее мы называем в-мгновение-ока. Это в-мгновение-ока в принципе не может быть пояснено из «теперь». «Теперь» является временным феноменом, относящейся ко времени как к «внутри-временности». В «теперь» нечто возникает, проходит или наличествует, тогда как в в-мгновении-ока ничего произойти не может. Вместе с тем, оно обусловливает встречу с тем, что может наличествовать «во времени».

ФО – То есть, я в теперь каждого своего кадра отображаю то, что наличествует, ты мне уже об этом говорил.

ФГ – Но в дополнение к уже сказанному поясню еще, что в отличие от в-мгновение-ока, которое представляет собой аутентичное, настоящее настоящее, твое «настоящее», «теперь», следует называть актуализацией, что ты и делаешь. Ведь именно о таком «настоящем-теперь» ты говоришь, не правда ли?

ФО – В общем, об этом, да.

ФГ – Но мэтр, однако, считает, что если это твое «настоящее» является (временит) из актуальности, то в-мгновение-ока – напротив, из собственного будущего. Присутствие в единстве того, что наступает, и того, что было, временит как актуальность. Благодаря последней «сегодня» становится разомкнутым, и размыкает его именно в-мгновении-ока. Вот так он считает.

ФО – Я о том же. Когда я останавливаю  в стоп-кадре время, я размыкаю его течение, разделяя только-что-бывшее-настоящим (прошлое) и вот-вот-должное-быть-настоящим (будущее) с помощью теперь.

ФГ – О том, да не совсем. Твое актуальное теперь, каким бы малым интервалом оно не обладало, является временем. Не только одна 1/32000-ная секунды (специальные камеры с электронным затвором), и не только 1/16000-тая (достигается на некоторых цифровых камерах), не только 1/8000-ная (типичная кратчайшая выдержка для современных профессиональных цифровых зеркальных камер) и, тем более, обычная кратчайшая выдержка любительских камер – 1/4000 cекунды является временем, таким же временным  отрезком является и аттосекунда – одна миллиардная от одной миллиардной доли секунды, или 10-18 секунд – как бы мала она не была.

ФО – Временем, но – остановленным! Ведь если взять начало одного из этих параметров выдержки, и его конец, то на полученном благодаря мне изображении это начало, должное быть в прошлом, и его конец, должный быть в будущем, репрезентированы как нечто одновременное, как теперь. Все, что было до этого, и что будет потом с объектом съемки, то есть, прошлое и будущее, выведено за границы теперь-актуальности, данной на фото, и теперь (вот игра слов!) только она и имеется. Иными словами, состояние объекта съемки как микроскопический отрезок его существования между прошлым и будущим, запечатлен вне прошлого и вне будущего, как актуальность. «В актуальности я останавливаю миг / Какую тайну я великую постиг!»

ФГ – Мы с тобой, «поэт», тут очень различаемся. Люди тоже отображают объекты так, как ты, особенно неподвижные. Ты же со своей «выдержкой», а шире – экспозицией, то есть, учетом освещенности предмета и светочувствительности пленки, выжидаешь, пока определенное количество фотонов не изменит эту светочувствительную поверхность. И только то, что выдержка достаточно мала, а изменения или движение объекта минимально, тебе кажется, что ты остановил мгновение. Подобрал не ту выдержку – и все, движущийся объект «размазан». Мы же реально размыкаем поток времени, и размыкает его наше в-мгновение-ока, которое, в отличие от актуальности, является вневременным и не сводится не только ни к прошлому и ни к будущему, но и к настоящему. Попробуй путем простой интроспекции «схватить» это в мгновение-ока, Δt, которое, «неуловимое», постоянно «ускользает», не имея привязанности к одному временному измерению. Это, по сути, ускользает от нас Бытие как таковое, а мы пытаемся его ухватить, сами при этом пре-Бывая вне прошлого, настоящего и будущего. Подобная вневременность выводит человека из трехмерной темпоральности в совершенную атемпоральность, вневременность. Дорефлексивное осознание этой вневременности выражается у людей в чувстве превосходства, которое исчезает вместе с ними. Это самоощущение представляет собой фундаментальную основу нашего бытия-в-мире как пере-живания жизни через дазайн-присутствие. Вот почему люди, о которых и следа не осталось на этом свете, при жизни имели такое же высокомерное «превосходство присутствия», которым сейчас обладаем мы и которым будут обладать наши потомки. Такая убежденность в своем «превосходстве» особенно ярко присуща детям, гордо, но безосновательно, как писал Антон Чехов, несущих себя, или лучше – превоз-носящих себя, но видно ее, эту наивную уверенность в своем превосходстве Присутствия, и у многих взрослых людей. Проявления его, такого превосходства, видны в отношении как к ушедшим (которых, даже великих, подчас третируют как «мертвых собак»), так и к нерожденным (тут высокомерие проявляется в сомнениях, стоит ли «заводить» детей, «ведь начнутся пеленки…») Оно, в конце концов, идет от реального безвременья центрированного самостного Я людей…

ФО – Скажи, а что это такое, центрированное Я? Мне о нем ничего не известно.

ФГ – Речь идет о чистом, бессодержательном Я, которое схватывает самого себя в самом этом акте схватывания. Акт схватывания Я-мом собственного акта схватывания и есть чистая субъективность. Наше центрированное Я не принадлежит области рефлексивного синтеза и принципиально не овеществляется в феномене – как только такое овеществления происходит, это «Я» «ускользает» из-под самого себя, становясь уже «вторым» «Я», а когда и это «Я» завязает в предметности, то оно становится уже «Я» третьим по счету, и так далее. Иначе говоря, Я как таковое осуществляется как «внутренний сдвиг» (Э. Левинас). Благодаря наличию в нас по меньшей мере двух Я – центрированного и предметного – мы способны смотреть на себя как бы со стороны, и удивляться своим же поступкам, например, в виде отчаяния «Как я могла?», раскаяния «Черт попутал», сентенций «Меня как будто подменили» или «Я был сам не свой» и тому подобное, когда мы тем самым вновь приобретаем чистоту непредметности (впрочем, во времени это центрированное Я ее никогда и не теряло, ибо оно – вневременно, тогда как отсроченными во времени могут быть только отстраненные оценки этим Я своего-другого Я, предметного). Проблема «Другого» имеет отношение, как оказывается, и к нам самим, иначе призыв «Человече! Познай самого себя» был бы напрасным – люди и без того сами себя хорошо бы знали. А. Чехов в одном из своих писем оповестил нас об своем опыте общения с таким двойным Я. Он заметил, что роман с дамой из порядочного круга, в отличие от купи-продай связи с проституткой, им предпочитаемой – процедура длинная. Во-первых, нужна ночь… В номере ваша дама падает духом, дрожит и восклицает: «Ах, Боже мой, что я делаю?! Нет! Нет!» Добрый час идет на раздевание и на слова, дама ваша на обратном пути имеет такое выражение, как будто вы ее изнасиловали, и все время бормочет: «Нет, никогда себе этого не прощу!» (как будто в номер ее заволокли за руки - за ноги – добавлю я от себя). Причем речь тут идет не об игровой роли и не о конфигуративном Я А. Тоффлера. Даже  при синдроме Кандинского-Клерамбо (когда больной считает, что кто-то вкладывает ему в голову мысли) и в иных вариантах «удвоения» Я (как «Душечки» А. Чехова) центрированное «Я» непременно присутствует – либо в осознании больным собственной «головы», куда кто-то «вкладывает» мысли, или в самой способности «Душечки» каждый раз отождествлять себя со своим новым мужем, оставаясь при этом в определенном смысле самотождественной. Напомню, что героиня рассказа «Душечка» с каждым замужеством радикально менялась, рассказывая всем, когда была замужем за театральным антрепренером, что театр – это единственное место, где можно стать образованным и гуманным, став женой торговцем лесом – что нечего людям труда в театры ходить, там ничего хорошего нет, а став «ветеринаршею» начала всех убеждать, что в городе нет правильного ветеринарного надзора. Во обоих этих случаях как постулат предполагается наличие определенного инвариантного «Я».

ФО – Прояснил, спасибо, но…

ФГ – Разреши, я продолжу. … Превосходство присутствия идет от реального безвременья центрированного самостного Я людей, когда они, находясь в призрачной убежденности о незыблемости такого положения вещей, не вникают в то, что это преимущество их жизненного-в-мгновение-ока-присутствия не вечно, хотя из-за своей вневременности оно и им кажется таковым. Вот откуда у нас, людей, идея вечной жизни уже не как антипода бытия-к-смерти, а как позитивного бытия-к-жизни, вне времени и без смерти. Оттого-то мы, старея, и ощущаем нарастающее несоответствие между нашим Я и изменившимся телом, все менее отождествляя свою Самость с ним и банально-тривиально убеждая самих себя «Но душою Я-то молода!» (то есть, что Душа не поддалась никаким временным изменениям – не доходя пониманием до того, что наше Я и Душа в целом бытийствуют вне времени). Понял ли ты меня, не знаю, но скажу – какой жалкой выглядит превозносимая тобой твоя же способность отображать и закреплять актуальность как линейный теперь-внутри-временной отрезок исчезающего между-прошлым-и-будущим-сущестования всех бренных тел, в том числе и человеческого, по сравнению с этой мощной людской убежденностью в своем вневременном Присутствии, но не «тут» и не «там», не «теперь» и не «потом», а «всегда», этернально!

ФО – Рассуждая трезво и хорошо поразмыслив, следует признать – твоя правда. Все-таки вы, люди, выше всего Сущего в мире. Но, тем менее, остановить мгновение, в отличие от меня, вы не в силах и, кроме того, разве не интересно людям взглянуть на запечатленные мною их лица, виды городов, на родных или друзей, пейзажи, на какие-то моменты  истории и все то, что уже реально не имеет своего актуального «есть», но осталось как зафиксированный мною (в моем арсенале и специальный раствор-фиксатор имеется) определенный миг неуловимой текучести их существования? В конце концов, если ты сказал о закреплении мною «исчезающего существования», то  вмени мне в заслугу, по крайней мере, то, что это «навеки исчезающее» хоть как-то, пусть ненадолго, пусть на химерном материале, но, благодаря мне, осталось для вас не только в вашей неверной и часто подводящей вас памяти.

ФГ – Знаешь, я и без твоей лести в своих мнениях убежден, хотя признаю и твою правоту в том, что людям все эти удержанные тобой деактуализированные в реальности, но актуальные на фотографии мгновения Сущего весьма интересны – вот почему люди так любят их рассматривать. Наша двойная правота заключается в том, что когда вневременное, не поддающееся никаким изменением центрированное, «сдвинутое» Я пытается визуально (можно сказать, фотографически четко) воссоздать с помощью другого Я, предметно-содержательно насыщенного, это канувшее мгновение, то оно предстает как нечто такое, что выведено из временного потока. Но эта вневременность мига, закрепленного твоей способностью фиксировать внутри-временной интервал как актуальное, определяется не самим остановленным состоянием изменяющейся вещи, а тем, что каждый закрепленный ушедший миг по мере нарастающего удаления его от нашего «теперь-бытия» набирает все большую ценность для нас как способ, позволяющий нам убедиться в том, что мы сами, пре-бывая в нашем в-мгновении-ока, неподвластны неумолимому бегу секунд, минут, часов и лет, благодаря чему и то, что нами вспоминается или наблюдается на фото, также становится «вечным», на каком бы этапе нашей жизни мы не обращались к нему, поскольку мы всегда это делаем, будучи в дазайновом Присутствии.  Вот подтверждение сказанному мною словами Лины Костенко:

Звичайна собі мить. Звичайна хата з комином. 

На росах і дощах настояний бузок. 

Оця реальна мить вже завтра буде спомином, 

А післязавтра – казкою казок.

А через півжиття, коли ти вже здорожений, 

Ця нереальна мить – як сон серед садів! 

Ця тиша, це вікно, цей погляд заворожений, 

І навіть той їжак, що в листі шарудів.

louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher peuterey outlet online peuterey outlet online peuterey outlet online peuterey outlet online peuterey outlet online barbour pas cher barbour pas cher barbour pas cher barbour pas cher barbour pas cher woolrich outlet online woolrich outlet online woolrich outlet online woolrich outlet online woolrich outlet online parajumpers pas cher parajumpers pas cher parajumpers pas cher parajumpers pas cher parajumpers pas cher parajumpers pas cher stone island outlet stone island outlet stone island outlet stone island outlet stone island outlet stone island outlet moose knuckles outlet usb backpack outlet happiness outlet down jackets outlet cappotti italia outlet fjallraven outlet